О ЧЁМ РОМАН ТАНтамареска?
Кто живёт в теле каждого человека, пока тот спит? С чем связана смерть русского императора Александра I? почему Святого Петра распяли вниз головой?
Таинственные венецианские зеркала, открывающие врата в неведомые миры ипространства, всемогущий Совет Десяти, вершащий судьбы мира в старинном Дворце Дожей, сверхсекретные лаборатории под началом спецслужб соперничающих держав, масштабные эксперименты по проникновению в человеческие  сновидения, загадочные гиперборейцы и неуловимый суперагент Глафира.
НОВОСТИ ПРОЕКТА
Блогеры взяли с собой в путешествие роман ТАНТАМАРЕСКА
Читать в путешествии книжку, в которой герои находятся там же, где и ты, это вдойне интересно.
Читать на сайте издания
Владимир Торин поздравляет Московский дом книги с юбилеем
Любимому книжному писателя исполняется 50 лет.
Читать на сайте издания
По странам и эпохам
"Амальгама 2. Тантамареска" в книжном обзоре авторов Алекса Громова и Ольги Шатохиной
Читать на сайте издания
КАРТА МЕСТ
ДЕЙСТВИЯ РОМАНА
Париж
Елисейские поля
ПОДРОБНЕЕ
Рим
Церковь Капуцинов
ПОДРОБНЕЕ
Болонья
Болонский университет
ПОДРОБНЕЕ
ГАЭТА
ПОДРОБНЕЕ
Венеция
Совет десяти
ПОДРОБНЕЕ
Рига
Шведские ворота
ПОДРОБНЕЕ
Москва
Парк Горького
ПОДРОБНЕЕ
Таганро́г
ПОДРОБНЕЕ
ПЕРСОНАЖИ КНИГИ
АЛЕКСАНДР I
1777 - 1864
ПОДРОБНЕЕ
ФЕДОР ТОМСКИЙ
1776-1864
ПОДРОБНЕЕ
Серафим Саровский
1754 - 1833
ПОДРОБНЕЕ
Нерон
37 - 68
ПОДРОБНЕЕ
Джузеппе гарибальди
1807 - 1882
ПОДРОБНЕЕ
РАЙНАЛЬДО ФОН ДАССЕЛЬ
1120-1167
ПОДРОБНЕЕ
ОБ АВТОРЕ
ВЛАДИМИР
ТОРИН
Владимир А Торин родился в Киеве, долгое время жил в Риге, Нижнем Новгороде, Берлине, во Львове, Москве. Кандидат исторических наук, политолог и политтехнолог. Работал военным журналистом, поочерёдно пройдя все горячие точки, разбросанные по территории бывшего СССР. Основатель всероссийского журналистского объединения «Медиасоюз». Работал пресс-секретарём крупнейших российских промышленных компаний. Является членом Союза писателей России, Секретарем по международным делам Исполкома МСПС (Международное сообщество писательских союзов).
ПЕРВЫЕ ГЛАВЫ
ГЛАВА I
Стрельба на автостраде

Пули щёлкнули по железной стойке путевого указателя, продырявили в двух местах белую надпись «Венеция» на зелёном фоне большого дорожного щита и звонко вынесли правое зеркало заднего вида, оставив пустой закруглённую четырёхугольную рамку, как бывает с очками, если вдруг из оправы выпадает стёклышко. Глафира, пригнувшись, постаралась слиться с пленником и с мотоциклом в единое целое и до отказа провернула рукоятку газа. Мотоцикл взревел, вздыбился и помчался вперёд с удвоенной мощью.

Выжать из мотоцикла максимум мешал пленник, которого девушка захватила в Гаэте. Сейчас он без сознания лежал поперек бензобака. Глафира прижимала его к мотоциклу коленями и иногда подправляла левой рукой, чтобы не сползал. Пленника терять было нельзя, его надо обязательно доставить сегодня ночью во Дворец дожей на заседание Совета Десяти, и это поручение лишало Глафиру свободы манёвра.

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Уцелевшее левое зеркало заднего вида безжалостно констатировало: чёрный джип, который она заметила ещё во Флоренции, опять приближался. Из окна джипа показались угловатые очертания автомата Калашникова, из ствола полыхнуло ярким рыжим пламенем.

Теперь спасло то, что дорога резко нырнула вниз. Глафира почувствовала, как всего в нескольких сантиметрах над её головой просвистела смертоносная очередь.

Глафира была одета так же, как и всегда, когда Совет Десяти отправлял её на задание — чёрный кожаный обтягивающий комбинезон, чёрные перчатки с раструбами, высокие чёрные кожаные ботинки, чёрный плащ. Плащ! Ну, конечно! Глафира замедлила сумасшедший бег мотоцикла, хладнокровно дождалась приближения джипа и, как только ствол Калашникова в очередной раз показался из окна, развязала тесёмки, державшие плащ. Подхваченный встречным ветром плащ широко распахнулся и залепил лобовое стекло машины преследователей.

Глафира опять вздыбила мотоцикл и на бешеной скорости понеслась по пустой автостраде, рассекая залитый ярким жёлтым цветом летний итальянский пейзаж, мгновенно уходя в точку за далёкий подрагивающий горизонт. Преследователи вынуждены были остановиться: плащ плотно прилип к лобовому стеклу. Выскочивший из машины человек, судя по одеянию, монах, держал в одной руке совсем не подходивший ему по сану автомат Калашникова. На плечах у него тоже был плащ какого-то странного средневекового покроя, серого цвета и с большим белым крестом на спине. Крест оказался необычным: длинная вертикальная полоса и короткая поперечная, расположенная в самом низу, делали этот крест как будто перевёрнутым. Мужчина, чертыхаясь, сорвал плащ Глафиры (тот зацепился за дворники), бросил его на обочину и быстро прыгнул обратно в машину, громко хлопнув дверцей.

Взревел мотор и джип опять пустился в погоню за юркой мотоциклисткой. Он нагнал свою жертву уже под самой Венецией. Расстояние между джипом и мотоциклом стало стремительно сокращаться.

Глафира видела преследователей в уцелевшее зеркало заднего вида и понимала, что в этот раз бой принимать всё-таки придётся. Она резким разворотом затормозила, оставив на блестящем асфальте автострады чёрный полукруг, поставила мотоцикл на подножку, поправила лежащего без сознания пленника. Потом спешилась, достала из сумки пистолет, хладнокровно выпрямилась и сделала несколько шагов навстречу приближающемуся джипу.

Из окон машины высунулись несколько монахов, вооруженных автоматами. Они пока не стреляли — терпеливо целились в стройную чёрную мишень, чтобы в этот раз не промахнуться.

Глафира подняла пистолет и, стараясь не сбивать дыхание, аккуратно прицелилась в водителя.

Время, казалось, замерло в эти секунды. Залитая рассветным солнцем дорога, девушка с пистолетом, направленным на стремительно приближающийся к ней автомобиль, и трое автоматчиков, высунувшиеся из его окон , крепко сжавшие в руках оружие, чтобы было удобнее стрелять на ходу.

Откуда на дороге появился ещё один персонаж, никто не заметил. Сгорбленный седой белобородый старичок в белой сутане, казалось, вообще не мог быстро передвигаться и ходил прихрамывая. Однако каким-то неимоверным образом он оказался на линии огня между девушкой и автомобилем.

В тот момент, когда стало понятно, что стрельба начнётся прямо сейчас, а автомобиль неминуемо собьёт белобородого старичка, тот поднял вверх руки и прокричал что-то в небо.

В полной тишине сверкнула яркая вспышка, заставившая всех зажмуриться.

Александр Павлович выждал несколько секунд и решительно открыл глаза. Он понял, что всё дело в неплотно прикрытой бархатной шторе. Яркая полоска света от утреннего солнца пробилась сквозь тяжёлую портьеру и упала ему на лицо.

Он встал с кровати, отдёрнул штору и посмотрел в окно. Париж просыпался. Лениво катились повозки по улице Фобур-Сент-Оноре в сторону рынка, спешили по своим делам какие-то женщины с большими корзинами, стояли бивуаком русские гренадёры, греясь у костра, разожжённого прямо на бульваре. Судя по тому, что все деревья на бульваре вид имели довольно куцый и жалкий, становилось понятно, откуда, собственно, солдаты брали дрова для костра. Где-то совсем недалеко, у парадного входа в Елисейский дворец, лениво препирались между собой караульные лейб-гвардии Казачьего полка — личного конвоя императора.

Собственно, мысль о том, чтобы русский корпус стал лагерем в самом центре Парижа, прямо на Елисейских полях, принадлежала Александру I. Справедливо посчитав, что только таким образом можно будет контролировать передвижение победителей по городу и пресечь возможное мародёрство, он приказал разбивать бивуаки на основных бульварах, Елисейских полях и площади Конкорд. Французы сначала боялись странных бородатых воинов, а потом привыкли, и Париж зажил обычной жизнью.

Особый успех у парижанок имели казаки, купавшие своих коней в Сене. Загорелые мускулистые воины направлялись к гранитной набережной так же, как они привыкли это делать у себя на Дону — в исподнем или вообще голышом. Парижские дамы обычно собирались на другом берегу и, демонстративно зажимая нос, внимательно следили за мельканием голых спин в тёмной воде. Все спуски к Сене были организованы таким образом, чтобы туда спокойно можно было подъехать на лошади. Казакам это нравилось. Дамам тоже.

Бывали и курьёзы. Например, когда казачий атаман Платов увидел на бульваре маленькую миловидную девочку. Стоило ему взять её на руки и открыть рот, чтобы сказать о своём восхищении этим чудным созданием, как рядом упала в обморок мать девочки. Она была уверена, что мсье cosaque собирается девочку съесть. Граф Матвей Платов смущённо закрыл рот и поставил ребёнка на землю под дружный хохот боевых товарищей. С этой дамой казачий атаман впоследствии познакомился весьма близко, и она уверяла, что ничего такого в тот момент на бульваре и не думала, но, тем не менее, исторический анекдот оказался «отлит в бронзе» на долгие века. Дама несколько лет не без удовольствия общалась с Платовым, говоря, что тот был послан ей богом и она неоднократно ранее видела его во сне.

Во сне.

Александр I отошёл от окна, посмотрел на смятую постель и вспомнил свой странный сон. Очень странный. Какие-то вспышки, белый старик, какая-то девушка в чёрном, нескромно обтягивающем её фигуру одеянии. К чему бы всё это?

Сон вспоминался плохо. Кроме девушки, в памяти остался отчётливый образ сгорбленного старика в белом одеянии и с белой же бородой. Александр вдруг подумал, что уже, кажется, видел в каком-то своём сне именно этого старика, и на душе стало тревожно. Потом где-то в подсознании выплыло имя: «Серафим». Что за Серафим, почему «Серафим»? Александр не знал.

Вообще, в последнее время российский император стал хуже спать, его часто мучили ночные кошмары. Что удивительно, чем более победоносной получалась война для России, чем успешнее выглядели дела, тем печальнее становился государь, тем чаще посещали его странные сны и мысли. Александр стал часто сомневаться в правильности собственных решений, а сейчас, к марту 1814 года, он уже был готов рассуждать о том, чтобы оставить трон и совсем удалиться из мирской жизни. Александр, выиграв одну из самых кровопролитных войн в истории человечества, вдруг стал много думать о бренности бытия, о том, что самые ясные и правильные мысли на поверку неожиданно оказываются туманными измышлениями, а самые страшные злодейства неожиданно продиктованы настолько гуманными и человеколюбивыми мотивами, что просто диву даёшься.

Александр I перепробовал всё. Молодой, красивый российский император был одновременно либералом и консерватором, освободителем и жандармом, остроумным философом и мрачным реакционером, гением и злодеем. В его странной, сумбурной жизни, полной самых разгромных поражений и великолепных блистательных побед, смешались воедино, казалось, самые несмешиваемые понятия.

И вот теперь, покорив Париж, поселившись в лучших комнатах Елисейского дворца и разместив косматых российских казаков на площади Конкорд, Александр стал часто думать о бренности бытия, человеческом сознании и вере. Воспоминание о стройной девушке в блестящем чёрном одеянии не покидало императора. Девушка решительно стояла посреди пустынной дороги, её волосы развевались на ветру, а прямо на неё мчалась странная огромная чёрная повозка.

ГЛАВА
1loading
2loading
3loading
4loading
5loading
6loading
7loading
8loading